хостинг сайтов, хостинг

Rambler's Top100  

DHTML Menu By Milonic JavaScript

На Волоколамском шоссе

 <<НАЧАЛО

13 октября кавалерийская группа вышла из окружения и сосредоточилась в лесах восточнее Волоколамска. 

Здесь кавгруппа поступила в оперативное подчинение 16 армии под командованием К.К.Рокоссовского. Рокоссовскому был дан приказ: «выйти с 18-й ополченческой стрелковой дивизией в район Волоколамска, подчинить себе все части, там находящиеся, подходящие туда или выходящие из окружения, и организовать оборону в полосе от Московского моря (Волжское водохранилище) на севере до Рузы на юге, не допуская ее прорыва противником».

Вот как вспоминает Константин Константинович эти дни: «Первым в район севернее Волоколамска вышел кавалерийский корпус под командованием Л. М. Доватора. Кавкорпус, правда сильно поредевший, был в то время внушительной силой. Его бойцы и командиры неоднократно участвовали в боях, как говорится, понюхали пороху. Командный и политический состав приобрел уже боевой опыт и знал, на что способны воины-кавалеристы, изучил сильные и слабые стороны противника.

Особенно ценной в тех условиях была высокая подвижность корпуса, позволявшая использовать его для маневра на угрожаемых направлениях, конечно, с соответствующими средствами усиления, без которых конники не смогли бы бороться с вражескими танками.

Хорошее впечатление произвел на меня командир корпуса Лев Михайлович Доватор, о котором я уже слышал от маршала Тимошенко. Он был молод, жизнерадостен, вдумчив. Видимо, хорошо знал свое дело. Уже одно то, что ему удалось вывести корпус из окружения боеспособным, говорило о талантливости и мужестве генерала.

Можно было не сомневаться, что задача, возлагаемая на корпус будет выполнена умело.»

Рокоссовским кавгруппе была поставлена задача - организовать оборону на широком фронте севернее Волоколамска вплоть до Волжского водохранилища.

17 октября гитлеровцы атаковали позиции кавгруппы. Но спешенные кавалеристы успешно отбили все атаки. Продвинуться немцам на этом рубеже не удалось.

С утра 26 октября немцы начали новое наступление на Волоколамск. Основной удар пришелся по позициям 316-й стрелковой дивизии генерала Панфилова. Теперь против неё действовали, помимо пехотных, не менее двух танковых дивизий. Кавгруппа была срочно снята со своих позиций и переброшена на помощь панфиловцам.

Тем не менее, 27 октября, используя крупные силы танков и пехоты, противник, прорвав оборону 690-го стрелкового полка, в 16 часов овладел Волоколамском. Он пытался перехватить и шоссе восточное города, идущее на Истру, но эта попытка сорвалась: кавалеристы вовремя подоспевшей 50-й дивизии генерала Плиева совместно с артиллерией остановили врага.

К началу ноября 1941 года героическими усилиями Красной Армии наступление гитлеровских войск было задержано как на центральном участке, так и на всем советско-германском фронте. Операция «Тайфун» оставалась незавершенной, однако это не значило, что гитлеровское командование отказалось от ее осуществления. К этому времени в дивизиях кавгруппы оставалось не более, чем по 500 сабель.

Командование вермахта еще раз в 1941 году готовилось к наступлению на Москву, пополняло и перегруппировывало свои войска. Пока же на фронте шли бои местного значения.

Кавалерийская группа генерала Доватора сосредоточилась в районе Ново-Петровское, прикрывая с юга левый фланг 316-й стрелковой дивизии генерала Панфилова, оборонявшейся на Волоколамском шоссе. Находясь в нескольких километрах в тылу своих войск, конница приводила в порядок свои части после трехмесячных почти непрерывных боев и походов. 7 ноября сводный полк кавгруппы принимал участие в праздничном параде на Красной площади.

В конце октября — начале ноября немцы захватили на ее левом фланге несколько населенных пунктов, в том числе и Скирманово. Расположенное на высотах, всего в восьми километрах от Волоколамского шоссе, Скирманово господствовало над окружающей местностью, и неприятельская артиллерия оттуда простреливала шоссе. В любое время можно было ожидать, что враг со скирмановского выступа захочет перерезать эту магистраль и выйти в тыл основным частям 16-й армии. 4—7 ноября войска Рокоссовского пытались выбить врага из Скирманова, но не достигли цели.

Возможность ликвидации угрозы обсуждал с Рокоссовским в Звенигороде командующий Западным фронтом. К участию в операции командарм-16 не мог привлечь много сил. Взять Скирманово предстояло 50-й кавдивизии,18-й стрелковой ополченческой дивизии и 4-й танковой бригаде М. Е. Катукова, недавно прибывшей в 16-ю армию.

Бои за овладение этим пунктом продолжались с 11 по 14 ноября. Гитлеровцы упорно оборонялись, и то, что войска Рокоссовского, весьма ограниченные в силах и средствах, да еще в преддверии нового гитлеровского наступления, сумели отбить столь важный пункт у противника и нанести ему существенные потери, говорит о многом. Освобожденные от захватчиков Скирманово и Козлово представляли кладбище немецкой техники, только сожженных и разбитых танков корреспонденты центральных газет насчитали тридцать шесть. Среди трофеев, захваченных в Скирманово, были 150-миллиметровые пушки, много минометов, десятки автомашин. Улицы поселков были устланы трупами фашистских солдат. Но велики были и потери войск Рокоссовского — 200 убитых и 908 раненых.

Успех, достигнутый под Скирманово, не мог быть развит, на большее у 16-й армии не хватало сил. Тем не менее, 15 ноября, неожиданно, был получен приказ командующего Западным фронтом - нанести удар из района севернее Волоколамска по волоколамской группировке противника. Срок подготовки определялся одной ночью. Просьба Рокоссовского хотя бы продлить срок подготовки не была принята во внимание.

Как и следовало ожидать, частный контрудар, начатый 16 ноября по приказу комфронта, принес мало пользы. На первых порах, пользуясь неожиданностью, удалось даже вклиниться километра на три в расположение немецких войск. Но в это время, они начали наступление и нашим, выдвинувшимся вперед, частям пришлось поспешно возвращаться.

Кавгруппа, как всегда оказалась палочкой-выручалочкой и прикрывала отход других частей на свои позиции. Враг наседал на нее со всех сторон. Лишь благодаря своей подвижности и смекалке командиров конники вырвались и избежали полного окружения.

К утру 16 ноября кавгруппа заняла оборону. 50-я кавалерийская дивизия оседлала большак, выходящий на Волоколамское шоссе со стороны Рузы, 53-я кавалерийская дивизия перешла к обороне, прикрывая большак, идущий из Михайловского в Ново-Петровское. Штаб кавалерийской группы расположился в Язвище.

На рассвете 16 ноября 1941 года началось «генеральное» наступление немецко-фашистских войск на Москву.

Основной удар на северном крыле противника наносили 4-я и 3-я танковые группы. На участке, где наносился этот удар, оборонялись 316-я стрелковая дивизия генерала Панфилова, 1-я гвардейская танковая бригада генерала Катукова и части кавалерийской группы генерала Доватора.

Около восьми часов наблюдатели заметили 46 бомбардировщиков, приближавшихся с юго-запада под прикрытием 19 истребителей. Бомбардировщики, звено за звеном, пикировали на врывшихся в землю конников, бомбили, обстреливали из пушек и пулеметов. Деревни загорелись от множества сброшенных бомб. Лес был повален силой взрывов, лед на реке Ламе покрылся огромными полыньями и трещинами. Зенитная батарея кавалерийской группы встретила воздушную атаку и зажгла два «Юнкерса».

Вслед за шквалом артиллерийского огня началось наступление противника в полосе 50-й кавалерийской дивизии, где оборонялись в Морозове и Иванцове 43-й и 37-й кавалерийские полки. До 30 танков атаковали передовые эскадроны. Вслед за танками из леса вышла пехота (схема 3).

Из-за глубокого снега на полях танки развернуться не могли и двигались колоннами по дорогам. Пехотинцы, проваливаясь в сугробах чуть не по пояс, отстали. Пушки, находившиеся с передовыми эскадронами, открыли беглый огонь. Орудиям вторили глухие выстрелы противотанковых ружей.

Вскоре четыре вражеские машины загорелись, еще две остановились с искалеченными, пробитыми бортами; остальные начали развертываться в боевой порядок. Вперед, вздымая снежный вихрь, вырвались тяжелые танки. Бронированные громадины медленно надвигались, охватывая с флангов расположение передовых эскадронов, продолжавших отстреливаться. Генерал Плиев приказал дать сигнал об отходе передовых эскадронов к главным силам. Через несколько минут по снежному полю потянулись назад редкие цепочки спешенных кавалеристов. Их отход прикрывали противотанковые пушки.

Танки, сопровождаемые пехотой, поползли дальше к Ламе. С главной полосы обороны ударила наша артиллерия. Не дойдя до реки, танки повернули, оставив еще две подбитые снарядами машины. Вражеская пехота даже не смогла приблизиться на дистанцию ружейно-пулеметного огня. Первая вражеская атака захлебнулась.

Гитлеровцы подтянули резервы, перегруппировались, и снова густые пехотные цепи поползли вперед вслед за танками. Фронт наступления противника стал значительно шире, захлестнув Морозово и Иванцово. В первом эшелоне наступало до полка пехоты и 52 танка.

Наши войска отбили и вторую атаку врага, а за ней — третью и четвертую. Несмотря на то, что уже почти стемнело, атаки продолжались с неослабевающей силой. Вражеские цепи надвигались на наши позиции, откатывались назад, перестраивались, пополнялись и снова устремлялись вперед.

Вечером врагу все-таки удалось ворваться в пылающую груду развалин, которая еще утром называлась деревней Иванцово. Командир 37-го кавалерийского полка подполковник Ласовский отвел своих солдат метров на пятьсот к северу. Правофланговый 43-й кавалерийский полк еще с полчаса удерживал развалины Морозова, но, обойденный с обоих флангов, оказался под угрозой окружения. Командир полка подполковник Смирнов приказал эскадронам отойти за глубокий овраг, тянувшийся северо-восточнее деревни. Полк снова занял оборону на опушке леса. Гитлеровцам удалось овладеть всем передним краем обороны 50-й кавалерийской дивизии. На участке 53-й кавалерийской дивизии атаки противника были отражены.

Для восстановления положения в полосе обороны 50-й кавдивизии Доватором было принято решение ночной контратакой выбить противника из занятых им сел.

Развалины домов в Морозове и Иванцове догорели. Морозная ночь спустилась над Подмосковьем. На западе во весь горизонт полыхали огромные зарева пожарищ. Над передним краем противника то и дело в небо взвивались ракеты. Стреляли пулеметы. По небу метались длинные лучи прожекторов. На нашей стороне было тихо и темно...

Полки развернулись, охватив с трех сторон развалины деревни. Серые шеренги заколыхались, двинулись вперед, переходя в широкую рысь. До развалин оставалось шагов полтораста. Там все еще ничего не замечали.

Застрочили из автоматов дозорные, полевым галопом ворвавшись на улицу. Послышались команды, кони наддали хода, заклубилась снежная пыль, в темноте раскатилось «ура-а-а!»

Из развалин, из наскоро вырытых траншей послышалась ружейная трескотня, застрочили пулеметы, начали бить полуавтоматические пушки. Гитлеровцы сопротивлялись, но были окружены быстро спешившимися кавалеристами и разгромлены. Коноводы подали лошадей. 43-й кавалерийский полк рысью двинулся в сторону Морозова, один эскадрон обходил деревню с юга. Дозорные помчались вперед и вскоре донесли, что в развалинах никого нет: противник не принял боя и поспешно отошел на южный берег реки Ламы. Оба полка начали занимать свои прежние оборонительные позиции...

Едва забрезжил тусклый, поздний ноябрьский рассвет, 17 ноября, атаки противника возобновились. 5-я танковая дивизия продолжала настойчивые атаки против кавалеристов генерала Плиева, оборонявшихся между Волоколамским шоссе и рекой Ламой. В направлении Ново-Петровское против полков комбрига Мельника наступали части 10-й танковой дивизии.

Гитлеровцы бросили в бой массу пикирующих бомбардировщиков. Артиллерия и тяжелые минометы обрушились на позиции советских войск. После этого пошли в атаку густые цепи пехоты с десятками танков впереди. И опять под огнем из наших полуразрушенных окопов гитлеровцы вынуждены были отойти в исходное положение. Бой продолжался, не затихая, на протяжении пятнадцати часов.

...Десять танков прорвались в стыке двух наших эскадронов и устремились на командный пункт полка. Старший политрук Казаков, собрав группу ординарцев, связных, коноводов, поспешно организовал оборону.

Иван Глобин, комсомолец из станицы Прочноокопской, прижался к побелевшему от снега стволу многолетней сосны и зорко всматривался вперед. В руке была зажата бутылка с горючей смесью. Танки подползали. В морозном воздухе вились струйки пара от напряженно работавших моторов. Гремели выстрелы танковых пушек, трещали пулеметы. С визгом проносились снаряды, трассирующие пули стегали по деревьям, по сугробам, с шипением гасли в снегу.

Глобин прикидывал расстояние до ближайшего танка, двигавшегося немного левее его. Когда осталось шагов двадцать пять, он покрепче уперся сапогами в утоптанный снег, отвел правую руку назад. Стальная громадина проползала мимо. По соседней сосне резко защелкали пули. Глобин на секунду прижмурил глаза, как-то весь сжался, но тут же овладел собой, резко подался [80] вперед, метнул бутылку. Слух уловил звон разбившегося стекла. За башней прошедшего вперед танка вспыхнул огонек. Повалил дым. Танк, ткнувшись носом в дерево, запылал. Такая же участь постигла и другой танк, подбитый Глобиным связкой ручных гранат. За свой героический подвиг отважный комсомолец был награжден орденом Красного Знамени.

Танки остановились, усилив огонь. Заместитель командира полка майор Скугарев подбил вражескую машину, но был при этом тяжело ранен. Подоспевший взвод противотанковых ружей лейтенанта Захарченко подбил еще три танка. Тогда уцелевшие поспешили обратно.

...Батарея лейтенанта Алексея Амосова занимала огневую позицию на переднем крае, непосредственно за боевыми порядками спешенных эскадронов. Орудия, окрашенные белилами, были глубоко вкопаны в промерзлую землю; лишь длинные тонкие стволы, надежно прикрытые стальными щитами, виднелись поверх снега. Над орудиями были натянуты маскировочные сети с густо вплетенными кусочками — белой материи. Уже в полутора десятках метров пушки выглядели, как небольшие снежные холмики.

Накануне батарея вела тяжелый бой. Пять танков, броневик и одиннадцать машин с пехотой были разбиты меткими выстрелами артиллеристов, больше сотни гитлеровцев погибло от осколков их снарядов.

Над линией боевого охранения взвились ракеты. Из окопов послышалась автоматная дробь, застучали пулеметы, начали рваться мины.

Семнадцать танков в сопровождении пехоты, стреляя на ходу, двигались прямо на батарею. Снаряды рвались между орудиями, осколки с визгом рассекали воздух.

— По танкам, бронебойным, наводить во фланговые машины. Батарея — огонь!..

Левофланговый танк с разбегу встал, ткнувшись орудийным стволом в сугроб. На боевом счету старшего сержанта Дулина стало уже три уничтоженных танка!

Еще две машины замерли среди снежного поля. Батарея гремела частыми выстрелами; командиры орудий самостоятельно выбирали цели. Эскадроны весь ружейно-пулеметный огонь сосредоточили на вражеской пехоте, отсекли ее от танков и заставили залечь на снегу.

Тяжелый танк подошел метров на сто. Дулин поймал на прицел башню танка, рванул спуск. Не успел еще орудийный ствол стать на место после выстрела, как из-под башни вырвалось пламя, громыхнул взрыв, танк встал совсем рядом с пушкой.

Атака была отбита.

Еще три раза переходили гитлеровцы в атаку. Еще четыре танка и бронемашину подбили артиллеристы; два из них уничтожил расчет коммуниста Тихона Дулина. Пройти через огневую позицию батареи противнику не удалось. Девятнадцать артиллеристов этой батареи были награждены за отличие в этом бою. Лейтенант Амосов и старший сержант Дулин получили ордена Красного Знамени.

В конце дня пехота противника обошла Морозово и Иванцово и в сопровождении семи танков устремилась на Матренино, где располагался штаб дивизии. Связь со штабом была прервана. 37-й и 43-й кавалерийские полки оказались в окружении.

Подполковники Ласовский и Смирнов оставили свои, ставшие ненужными, позиции и сосредоточили эскадроны в лесу восточнее Иванцово. Было решено идти на Чисмену, разыскивать штаб дивизии. Там оставались тылы, коноводы. Идти пришлось пешком, голодными, в летнем обмундировании. Через Волоколамское шоссе прорвались с боем. Остановились на ночлег в деревне. Перед рассветом полки вышли на командный пункт 50-й кавалерийской дивизии.

53-я кавалерийская дивизия, действовавшая левее, отразила семь вражеских атак. В полдень гитлеровцам удалось прорваться в стыке полков первого эшелона. К месту прорыва выдвигались густые цепи резервов врага. Полковник Тимочкин бросил в контратаку эскадрон старшего лейтенанта Ипатова с тремя танками. Атакой танков и спешенной конницы во фланг гитлеровцы были сброшены с дороги в глубокий снег, метнулись было обратно, но с другого фланга были атакованы эскадроном старшего лейтенанта Курбангулова. Батальон 86-го моторизованного полка был разгромлен.

Почти два часа противник не предпринимал атак и только в наступающей темноте вновь бросил на конников до четырех батальонов пехоты с 30 танками. Под их натиском эскадроны 50-го и 74-го кавалерийских полков оставили Сычи и Данилково и снова заняли оборону.

К концу дня 111-й моторизованный полк врага прорвался по Волоколамскому шоссе в тыл дивизии, но комбриг Мельник перебросил резервный 44-й кавалерийский полк с танками, которые отбросили врага и восстановили положение.

* * *

Шли четвертые сутки непрерывного ожесточенного сражения за Москву. Особого напряжения бой достиг 19 ноября. В этот день совершили свой бессмертный подвиг 37 казаков 4-го эскадрона лейтенанта Красильникова из 37 кавполка 50-й дивизии. Полк Ласовского дрался в полуокружении. 4-й эскадрон был на левом открытом фланге на участке Федюково, Шелудьково. Лейтенант Красильников был убит. Офицеров в эскадроне больше не было. Командование принял на себя младший политрук Михаил Ильенко.

Из боевого донесения штаба 50-й кавдивизии:

"Командующему кавалерийской группой генерал-майору Доватору боевое донесение #1.74 штаба 50-й кавалерийской дивизии. Железнодорожная казарма (северо-восточнее Федюково).

22 ч. 30 мин. 19.11.41 г.

1. До батальона пехоты противника с 31 танком, артиллерией и минометами занимает Шелудьково. До 40 танков и до 50 машин с пехотой - Язвище.

2. В 18.00 противник, поддерживаемый танками, занял высоту 236,1 и окраину Федюково, но контратакой 37-го кавполка был выбит, и положение было восстановлено.

3. Трофеи - 2 ручных пулемета, 1 миномет.

Потери противника - 28 танков и до роты пехоты.

Наши потери (по неполным данным) - убитыми 36 человек, ранеными - 44 чел. Полностью выбыл 4-й эскадрон 37-го кавполка (убиты).

В 37-м кавполку осталось 36 человек и 1 станковый пулемет..."

На рассвете эскадрон атаковала вражеская пехота с десятью танками. Уничтожив гранатами и бутылками с горючей смесью шесть танков, казаки отбили атаку. Через несколько часов немцы бросили в бой двадцать танков. На помощь поредевшим защитникам рубежа по просьбе Доватора генерал Катуков направил пять тридцатьчетверок во главе со старшим лейтенантом Бурдой. Потеряв семь танков, немцы снова отошли, а катуковцы вернулись на свой рубеж обороны. Отражая третью атаку погибли все оставшиеся казаки эскадрона. Но танки к Москве на их участке не прошли.

Вспомним же фамилии всех 37 казаков-героев: младший политрук М. Г. Ильенко, Н. В. Бабаков (помкомвзвода), К. Д. Бабура, Н. И. Богодашко, Л. П. Вьюнов, А. П. Гуров, Н. С. Емельяненко (командир отделения), А. Н. Емельянов, Н. Н. Ершов, А. С. Желянов, И. П. Зруев, А. М. Индюков, И. Ц. Ильченко, И. Н. Киричков, В. К. Козырев, Е. М. Коновалов, Н. А. Кутья (командир отделения), Н. А. Лахвицкий, Д. Я. Мамкин, А. П. Маринич, П. Я. Меюс, И. Я. Носоч, Г. Т. Онищенко, В. И. Питонин, С. П. Подкидышев, Л. Г. Полупанов (командир отделения), П. Я. Радченко, А. И. Родионов, А. Ф. Родомахов, П. М. Романов, Г. А. Савченко, А. А. Сафарьян, В. Сивирин, М. К. Черничко, В. Г. Шаповалов, Н. К. Шевченко, Н. С. Яценко.

В районе деревни Деньково, где в те дни располагался командный пункт Доватора на братской могиле мемориального комплекса на бетонной стеле высечены слова: “В 1941 году здесь стояли насмерть героические защитники Москвы — гвардейцы генералов И.В.ПАНФИЛОВА, Л.М.ДОВАТОРА. Вечная слава героям!”

В 15 часов 20 ноября был получен боевой приказ командующего 16-й армией генерала Рокоссовского: кавалерийской группе отойти за Волоколамское шоссе, прикрывая правый фланг 8-й гвардейской (бывшей 316-й) стрелковой дивизии. В тот же день, 20 ноября, кавгруппа Доватора была преобразована в 3-й кавалерийский корпус, а 22 ноября в состав корпуса вошла 20-я кавалерийская дивизия под командованием полковника А.В.Ставенкова, прибывшая из Средней Азии.

20-я горно-кавалерийская дивизия

 - командир п-к Ставенков А.В.

Сформирована в июле 1934 года на базе 7-й Туркестанской кавбригады. Перед войной входила в состав 4-го кавкорпуса.

Состав:

  • 22кп(ком. м-р.)
  • 50кп (ком. м-р )
  • 74 кп(ком. м-р )
  • 103кп
  • 14кадн

20-я Краснознаменная ордена Ленина кавалерийская дивизия прибыла в Действующую армию из Среднеазиатского военного округа в середине ноября 1941 года. Личный состав дивизии уже обстрелялся, приобрел боевой опыт. Это была одна из старейших наших кадровых кавалерийских дивизий. Сформированная в начале 1919 года по приказанию М. В. Фрунзе для борьбы с конницей белоказаков, дивизия прошла славный боевой путь: громила рвавшиеся к Волге колчаковские корпуса, пробивала с боем дорогу в Туркестан, боролась с басмачами в Средней Азии, была награждена двумя орденами. Дивизия была хорошо укомплектована и вооружена.

К исходу 21 ноября 1941 года наши войска отошли на рубеж Истринское водохранилище, река Истра. Водоспуски были взорваны. Вода разлилась на десятки километров, преградив путь противнику. Наступление гитлеровцев на волоколамско-истринском направлении приостановилось.

Немецко-фашистские войска вынуждены были наносить главный удар севернее. 3-я танковая группа развернула наступление по берегам Волжского водохранилища на Клин, Солнечногорск. На это же направление — через Теряеву Слободу, Захарово — потянулись колонны танков и автомашин 46-го моторизованного корпуса 4-й танковой группы.

Командующий Западным фронтом генерал армии Г. К. Жуков, выдвинув на солнечногорское направление части 7-й гвардейской стрелковой дивизии полковника [88] Грязнова, приказал перебросить на Ленинградское шоссе конницу, поставив перед ней задачу сдерживать натиск противника до подхода фронтовых резервов.

На рассвете 23 ноября 1941 года командир 3-го кавалерийского корпуса генерал Доватор получил распоряжение командующего 16-й армией: форсированным маршем двигаться в район Солнечногорска. В его подчинение поступали 44-я кавалерийская дивизия, два танковых батальона из армейского резерва и два батальона 8-й гвардейской стрелковой Краснознаменной дивизии имени Панфилова.

44-я кавалерийская дивизия

 - командир Куклин П.Ф.

Сформирована в июле 1941 года в Ташкенте.

Состав:

  • 45кп(ком. м-р.)
  • 51кп (ком. м-р )
  • 54 кп(ком. м-р )
  • 35 кадн

Противник с утра возобновил наступление, но был отброшен частями 20-й кавалерийской дивизии. Доватор приказал приехавшему в штаб корпуса командиру этой дивизии полковнику Ставенкову:

— Прикрывать марш главных сил корпуса в новый район сосредоточения. По моему радиосигналу оторваться от противника и отходить в направлении Солнечногорска.

В 9 часов утра 50-я кавалерийская дивизия уже двигалась полковыми колоннами через Нудоль к переправе через Истринское водохранилище, находившейся недалеко от села Пятница. За ними потянулись части 53-й кавалерийской дивизии.

После тяжелых боев с частями 2-й танковой и 35-й пехотной дивизий противника на рубеже реки Большая Сестра части 20-й кавалерийской дивизии отошли вдоль большака Теряева Слобода — Нудоль и снова преградили путь противнику. 103-й Гиссарский Краснознаменный и ордена Красной Звезды кавалерийский полк под командованием майора Дмитрия Калиновича и 124-й Краснознаменный кавалерийский полк, где командиром был майор Василий Прозоров, с батареями 14-го Краснознаменного конно-артиллерийского дивизиона под командованием майора Петра Зелепухина оборонялись в восьмикилометровой полосе Кадниково, Васильевско-Сойминово. 22-й Бальджуанский Краснознаменный кавалерийский полк под командованием майора Михаила Сапунова находился во втором эшелоне.

Командир дивизии полковник Анатолий Ставенков возвратился в Покровско-Жуково. Начальник штаба доложил ему, что оборонявшаяся левее 8-я гвардейская стрелковая дивизия оставила Ново-Петровское и ведет тяжелый бой с крупными силами противника, теснящего пехотинцев на лед Истринского водохранилища. Разъезды, посланные вправо для установления связи с полковником Куклиным, еще не возвратились; радиосвязь также не работала.

Около 10 часов утра противник усилил артиллерийский обстрел и возобновил наступление. Эскадроны встретили противника огнем. Вражеские цепи залегли. Частыми очередями ударили минометы. Над боевыми порядками противника встала стена разрывов. 111-й моторизованный полк, оставив на поле боя до двухсот трупов солдат и офицеров и четыре подбитых танка, поспешно отошел в исходное положение.

После неудавшегося фронтального наступления гитлеровцы предприняли обходный маневр. Противник начал обходить наш фланг с севера. Пять танков с десантом пехоты на броне сбили сторожевую заставу, ворвались в Кадниково и двинулись колонной по улице, заходя в тыл нашим артиллерийским позициям.

Из ворот одного дома выскочил солдат и устремился наперерез грохочущим машинам. Сапер Виктоненко, сжимая в каждой руке по противотанковой гранате, перебежал улицу, остановился в нескольких шагах от головного танка. Прогремели почти слившиеся в один два взрыва. Танк осел и накренился, подмяв гусеницами героя.

Остальные танки начали осторожно обходить горевшую машину. Был подбит еще один танк; он ткнулся в забор и окончательно перегородил дорогу. Тогда по скопившимся машинам дружно ударили наши батареи. Только двум танкам удалось вырваться из деревни.

Тело комсомольца Виктоненко было извлечено из-под вражеского танка и погребено на площади села Кадниково.

Вскоре в дивизию поступило по радио приказание выйти из боя и отходить в направлении села Пятница.

...Главные силы 3-го кавалерийского корпуса весь день двигались на северо-восток. Впереди раздавалась артиллерийская канонада, ветер доносил ружейно-пулеметную стрельбу. Это кавалеристы полковника Куклина продолжали удерживать свои позиции на северном берегу Истринского водохранилища. Сзади, со стороны Нудоль, также слышался грохот боя — дивизия полковника Ставенкова прикрывала марш-маневр главных сил конницы.

Доватор выехал вперед и остановился на опушке леса, осматривая проходившие полки. Впереди шла 50-я кавалерийская дивизия. Подъехал Плиев, остановился рядом с командиром корпуса. Оба молча смотрели на хорошо знакомые лица испытанных в боях солдат и офицеров. Мимо тянулись эскадроны и батареи, дравшиеся в июльские дни на реке Меже, ходившие в рейд по вражеским тылам, с тяжелыми боями отступавшие к Москве.

Мелькали лохматые бурки и алые башлыки офицеров, шинели и ушанки солдат. Проплывали полковые знамена, закрытые защитным брезентом. По обледенелой дороге громыхали орудия и пулеметные тачанки.

В боях на волоколамском направлении ряды конников сильно поредели. Были тяжело ранены командиры полков Смирнов и Ласовский, комиссары Абашкин и Рудь. Выбыли из строя прославившиеся в боях командиры эскадронов Виховский, Иванкин, Ткач, Куранов, Лющенко, политруки Борисайко и Шумский. Смертью героя пали лейтенант Красильников, секретарь парторганизации полка Сушков, разведчик Криворотько, пулеметчик Акулов. Многие солдаты и офицеры отдали свою жизнь на подступах к родной Москве.

Перед командиром корпуса проходили полки, внешне больше похожие на эскадроны. Но строгий, наметанный глаз подмечал, что колонны на марше идут организованно, стройно. Лихо подлетают командиры полков, рапортуя Доватору. Солдаты подтягиваются, равняя ряды, дружно отвечают на приветствие генерала. Позади эскадронов и батарей двигаются старшины, дежурные, как и полагается по уставу. По всему видно, что идут хорошо дисциплинированные части, крепко спаянные в боях и походах.

...Было уже около полуночи, когда Доватор прибыл в штаб корпуса. Подполковник Картавенко доложил, что противник занял Солнечногорск, передовые его части выдвинулись на рубеж Селищево, Обухово.

Генерал присел к столу, придвинул карту. Мягко ступая валенками, в комнату вошел адъютант.

— Товарищ генерал, прибыли полковник Куклин и командиры танковых батальонов.

— Просите сюда.

Дверь открылась, впуская вошедших. Невысокий в серой бекеше с башлыком за плечами полковник четким движением приложил руку к ушанке, отрапортовал:

— Товарищ генерал, 44-я кавалерийская дивизия согласно приказу командующего армией поступила в ваше подчинение.

Доватор, встав при первых словах рапорта, крепко пожал полковнику руку, предложил сесть. Куклин отошел, пока командиры танковых батальонов докладывали, что их батальоны имеют на вооружении новые танки в штатном количестве, а экипажи укомплектованы кадровыми танкистами, уже побывавшими в боях. При этих словах лицо Доватора просветлело.

— Доложите обстановку, товарищ полковник, — обратился он к Куклину.

Куклин, наклонившись над картой, коротко доложил, что его дивизия после трехдневных боев отошла на восточный берег реки Истры, полки понесли значительные потери, но готовы к выполнению любой боевой задачи. У противника действуют передовые батальоны 23-й и 106-й пехотных дивизий; танков у гитлеровцев стало значительно меньше. «Раз танковые дивизии противника остались где-то сзади, очевидно, они приводят себя в порядок после боев на берегах Волжского водохранилища под Клином, — подумал Доватор. — Противник занял Солнечногорск поздно. Ночью гитлеровцы разведки не ведут».

Доватор встал.

— Я решил нанести по противнику ответный удар, — заговорил он. — Гитлеровцы уверены, что завтра, вернее сегодня, — поправился он, бросив взгляд на часы, — они будут уже на московских окраинах. О подходе конницы и танков противнику еще не известно. Наш удар захватят его врасплох. Мы выиграем сутки — двое для подхода и развертывания фронтовых резервов...

У Куклина невольно вырвалось:

— Вот это здорово!.. Виноват, товарищ генерал, — моментально спохватился он.

— Удар наносят с юга-востока 44-я и 50-я кавалерийские дивизии с обоими танковыми батальонами, — продолжал Доватор. Картавенко привычно быстро отмечал по карте. — 53-я кавалерийская дивизия должна оседлать Ленинградское шоссе и Октябрьскую железную дорогу; с подходом батальонов 8-й гвардейской стрелковой дивизии оборону передать им и атаковать Солнечногорск с востока. 20-я кавалерийская дивизия составит корпусной резерв.

Поскакали в части офицеры связи штаба корпуса с боевым приказом. Выехали неутомимые инструкторы политического отдела, получив задание: в течение остатка ночи собрать коммунистов и с их помощью довести до каждого бойца новую боевую задачу и значение ее успешного выполнения для всего хода обороны столицы.

Под покровом ночи кавалерийские полки выходили на исходное положение. Лязгая гусеницами, ползли танки, занимали огневые позиции батареи. Впереди всю ночь мерцали огни, слышался отдаленный шум моторов: вражеские дивизии подтягивались к Солнечногорску, готовясь к новому решительному броску на Москву.

Морозным, пасмурным утром 24 ноября 1941 года 3-й кавалерийский корпус нанес контрудар по врагу.

Главный удар наносила 50-я кавалерийская дивизия. Правофланговый 37-й кавалерийский полк, продвинувшись километра на два, был задержан огнем вражеской пехоты. 47-й кавалерийский полк, наступавший на левом фланге дивизии, также имел незначительное продвижение.

Тогда генерал Плиев ввел в бой резервный полк с обоими танковыми батальонами. Спешенные эскадроны ворвались в Селищево. Противник бросил в контратаку батальон пехоты, но был смят кавалеристами, впервые шедшими в атаку вместе с новыми уральскими танками «Т-34».

Эскадроны 43-го кавалерийского полка обошли с севера Мартыново, где противник продолжал оказывать упорное сопротивление, и ворвались в расположение гитлеровцев. Полетели ручные гранаты, солдаты бросились в штыки. Головной эскадрон капитана Сахарова с хода атаковал врага вслед за танками; его примеру последовали остальные подразделения. После ожесточенного уличного боя второй батальон 240-го немецкого пехотного полка был разгромлен.

Удар кавалерии был полной неожиданностью для противника. Немецко-фашистское командование начало спешно подтягивать резервы из Солнечногорска. В небе появились «Юнкерсы». Противник ввел в бой главные силы 23-й и 106-й пехотных дивизий и около 50 танков. Два вражеских батальона с восемью танками атаковали левый фланг 50-й кавалерийской дивизии и стали заходить кавалеристам в тыл. Генерал Плиев возглавил последний оставшийся в его резерве эскадрон и при поддержке танков повел его в контратаку. Противник был отброшен. Наши части начали переходить к обороне на достигнутом рубеже.

53-я кавалерийская дивизия перешла в наступление около полудня, продвинулась до семи километров, захватила гаубичную батарею, около ста пленных. Но вражеское командование подтянуло резервы, бросило на конников свои бомбардировщики, и комбриг Мельник вынужден был отдать приказ закрепиться на достигнутых рубежах.

Внезапный удар 3-го кавалерийского корпуса сорвал наступление крупной группировки противника от Солнечногорска в сторону Москвы. Гитлеровцы были отброшены, понесли значительные потери и потеряли целые сутки, которые были использованы советским командованием. Головные батальоны 7-й гвардейской стрелковой дивизии начали выгружаться на станции Поварово, чтобы занять оборону на Ленинградском шоссе.

Еще двое суток кавалеристы удерживали свои позиции. Противник, введя в бой 2-ю танковую дивизию и крупные силы авиации, предпринимал одну атаку за другой, но все напрасно. В этих боях гитлеровцы потеряли только убитыми семьсот солдат и офицеров, 22 танка и три бомбардировщика.

26 ноября противнику удалось несколько продвинуться вдоль Ленинградского шоссе и вклиниться между 53-й кавалерийской дивизией и батальонами 7-й гвардейской стрелковой дивизии. Вражеские танки и моторизованная пехота захватили Есипово и Пешки.

Командир корпуса перебросил на правый фланг 50-ю кавалерийскую дивизию с обоими танковыми батальонами. Ударом конников, танкистов и гвардейских стрелков прорвавшаяся группировка противника была отброшена. В этом бою смертью храбрых пали, ведя своих солдат в атаку, капитан Кулагин и старший политрук Казаков.

Трое суток драгоценного времени получило советское командование в результате смелого удара и стойкой обороны кавалеристов и пехотинцев. За это время фронтовые резервы заняли оборону, прикрыли Ленинградское шоссе и снова преградили немецко-фашистским войскам путь к Москве.

Утром 27 ноября в штаб кавкорпуса пришло радостное известие. Приказом №342 от 26.11.1941 года кавкорпусу присваивалось гвардейское звание.

«...За проявленную отвагу в боях с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество и героизм личного состава Ставкой Верховного Главнокомандования преобразованы:

...3-й кавалерийский корпус — во 2-й гвардейский кавалерийский корпус (командир корпуса генерал-майор Доватор Лев Михайлович);

...50-я кавалерийская дивизия — в 3-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию (командир дивизии генерал-майор Плиев Исса Александрович);

...53-я кавалерийская дивизия — в 4-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию (командир дивизии комбриг Мельник Кондрат Семенович);

...Указанным корпусам и дивизиям вручаются гвардейские знамена»

Наступили решающие дни битвы за Москву. Наша страна, советские войска напрягали все силы, чтобы сдержать яростный натиск противника.

Немецко-фашистское командование сосредоточило на Ленинградском шоссе 23-ю и 106-ю пехотные и 2-ю танковую дивизии и категорически приказало им прорваться к Москве по кратчайшему пути с северо-запада. Частям 40-го моторизованного корпуса удалось овладеть городом Истра.

Войска 16-й армии под натиском численно превосходящего противника с тяжелыми оборонительными боями отходили на восток.

К 29 ноября гитлеровцы перебросили на восточный берег реки Истры 5-ю танковую и 35-ю пехотную дивизии и вышли к Алабушеву, угрожая замкнуть кольцо окружения вокруг кавалерийского корпуса.

Во второй половине дня командир корпуса принял решение начать вывод дивизий из боя, чтобы снова перейти к обороне вне кольца вражеского окружения. Штабным офицерам, которые поехали в дивизии передавать боевой приказ и контролировать его выполнение, Доватор сказал:

— Передайте командирам и комиссарам частей и пусть это знает каждый солдат: противник проскочил южнее нашего расположения, оказался у нас почти в тылу; мы нанесем удар на восток, разорвем вражеское кольцо и снова перейдем к обороне фронтом на запад. Не оставлять противнику не только ни одного орудия или пулемета, но даже ни одного колеса от повозки. Категорически требую: вывезти в тыл всех раненых, а также тела погибших в бою для предания их земле с воинскими почестями. Командирам, коммунистам, комсомольцам быть первыми при прорыве, последними при отходе!..

Основная тяжесть прорыва выпала на части 20-й кавалерийской дивизии, оборонявшейся на левом фланге корпуса.

Утром 30 ноября вражеская пехота и танки возобновили атаки вдоль Ленинградского шоссе. В тыл дивизии прорвались два пехотных полка с танками. Дивизия оказалась в кольце. Бомбардировщики непрерывно бомбили лес, по которому отходили наши части. Вековые деревья, поваленные взрывной волной, мешали движению.

В полдень 124-й кавалерийский полк, подойдя к линии Октябрьской железной дороги, был встречен огнем прорвавшихся вперед вражеских танков и лыжников-автоматчиков. Полк развернулся и с хода устремился в направлении Чашниково, где снова занял оборону. Его правофланговые подразделения установили связь со стрелковыми батальонами дивизии полковника Грязнова.

Эскадроны 22-го кавалерийского полка при поддержке огня 14-го конно-артиллерийского дивизиона, расположившегося на опушке леса, перешли в атаку на Алабушево, выбили гитлеровцев из села, но тут же были атакованы во фланг двумя батальонами пехоты с 46 танками. Вражеские батареи произвели огневой налет на село. Одним из первых снарядов был тяжело ранен командир дивизии полковник Ставенков. Командование дивизией принял подполковник Тавлиев.

Эскадроны отошли на километр и окопались на опушке леса, сомкнув фланг с подразделениями 124-го кавалерийского полка.

Противник еще несколько раз поднимался в атаку, пытаясь сбить конницу с ее оборонительного рубежа, но все безрезультатно.

103-й кавалерийский полк прикрывал прорыв главных сил дивизии. Спешенные эскадроны развернулись по железной дороге и шоссе и отбили несколько атак пехоты. Потерпев неудачу, противник начал обходить наши боевые порядки лесом. Завязались жестокие схватки; в бой втянулся резервный эскадрон, а за ним и специальные подразделения: химики, саперы, зенитчики.

Три танка с десантом автоматчиков обошли левый фланг полка и устремились к штабу. Здесь находилось Почетное Революционное Красное Знамя Центрального Исполнительного Комитета РСФСР, которым полк был награжден за взятие в 1921 году крепости Гиссар и разгром банд эмира бухарского Сейд-Алим-хана. Рядом стояло Боевое Знамя с орденом Красной Звезды от Всебухарского Центрального Исполнительного Комитета за разгром в 1922 году басмаческих банд Энвера-паши и Ибрагим-бека.

Штаб полка охраняли одиннадцать солдат комендантского взвода с двумя ручными пулеметами и противотанковым ружьем. Они вступили в бой. Старший сержант Лукаш связкой ручных гранат подбил головной танк, второй танк подожгли бронебойщики, а третий застрял в сугробе и вел пулеметный огонь.

Неравный бой продолжался больше получаса. Все защитники полковых Знамен, кроме одного — раненого младшего сержанта Степана Онуприенко, были убиты. Онуприенко, напрягая последние силы, вставил в автомат диск и в упор полоснул по наседавшим гитлеровцам. Оставляя на снегу убитых и раненых, враги отползли за деревья.

Почти теряя сознание, младший сержант Онуприенко поднялся, швырнул гранату и, пораженный третьей пулей, упал, прикрыв своим телом запорошенные снегом зачехленные Знамена.

Подоспевшие на выстрелы кавалеристы отбросили гитлеровцев и бережно подняли застывающее тело героя и две полковые святыни — Знамена, защищая которые отдал свою жизнь Степан Онуприенко. Близ штаба полка стояли три подбитых вражеских танка, валялось до сорока трупов гитлеровцев.

С наступлением темноты противник прекратил атаки. Подразделения 103-го кавалерийского полка присоединились к своей дивизии, снова занявшей оборону на Ленинградском шоссе, в селе Большие Ржавки.

Части 3-й гвардейской кавалерийской дивизии, через боевые порядки которых отходили выходящие из боя кавалерийские дивизии первого эшелона, оказались в глубоком тылу противника. В течение дня гитлеровцы несколько раз переходили в атаку на конников, но успеха не имели. Как только стемнело, генерал Плиев повел дивизию на прорыв. Авангардный полк короткими ударами сбивал вражеские заслоны, пробивая дорогу главным силам. К рассвету части дивизии вышли из окружения и сосредоточились в селе Черная Грязь, где снова перешли к обороне. В состав дивизии был включен 1-й Особый кавалерийский полк, сформированный из трудящихся Москвы.

Таким образом, попытка противника окружить и уничтожить 2-й гвардейский кавалерийский корпус и прорваться в полосе его обороны к Москве потерпела крах. Все части корпуса в полном порядке, со всей боевой техникой вырвались из кольца трех вражеских дивизий и снова заняли оборону на ближних подступах к столице.

С этого рубежа конногвардейцы уже не отошли ни на шаг!

 ПРОДОЛЖЕНИЕ>>